Ежедневные горячие новости

Интервью с Еленой Кравец: Мы не дружим в «Квартале» прямо в «десна» Украина

 

Единственная женщина самого известного юмористического коллектива страны «Студии Квартал-95» Елена Кравец стала гостьей программы «Відверто з Машею Єфросініною на телеканале «Украина».
Впервые без масок и шуток актриса Елена Кравец откровенно рассказала, чем ей пришлось пожертвовать на пути к славе, об уходе Дениса Манжосова, о непростых отношениях в «Квартале» и о том, как работа чуть не разбила ее семью.
— Я начну с актуального. На криво сделанной сцене самый популярный коллектив в Украине выступает в зоне АТО.
— Да,  были такие концерты, один в Краматорске, второй в Мариуполе. Я никогда не забуду, ни эти глаза, ни эти дни, ни эту сцену. Я не хотела поначалу ехать. Мне было страшно. Мне было страшно за свою жизнь. У меня сработал инстинкт самосохранения, который, слава Богу, исчез после того, как я с ребятами поговорила. Я им сказала: «Я так боюсь!». А они мне – «Все боятся, там не сладко». Но нас попросили, и мы должны поехать. И без тебя – никак». Когда я приехала туда, когда увидела этих мужчин, поняла, что рядом с ними нечего бояться. Они очень дисциплинированные. И чувство самосохранения заменилось чувством самоуважения. Я поняла, что эта поездка была необходима нам всем».
— Какие у тебя были чувства, когда ты была на сцене?
— Я понимала, что нас ждали и хотели видеть. Даже то, как они «ржут» – настоящий кайф. Но больше всего меня поразило не это. Помню, как они сидели в военном аэропорту, под самой сценой, где не было даже стульев. Вообще ничего. Из наших кто-то задает им вопрос: «Ану быстро говори, какой у Лены размер груди?». И они начинают угадывать. Это было очень смешно! И в конце финальная песня. Если бы они остались сидеть – я бы совладала с собой. Я эту песню на обычном концерте пою с комом в горле. А тут, начинаются первые аккорды, и какой-то командир говорит всем: «Это «Родина», встать всем». И все – у меня потекли слезы. И я понимаю, что мне еще целую песню петь, и что нужно успокоиться, но как-то я вырулила. А назад мы ехали молча. Ребята нас провели, вывели нас на безопасную территорию. И мы остановились на месте, где фуры большие транспортные останавливаются, где чай, кофе, и помню, что мы были в каком-то измененном сознании. Мы зашли в придорожное кафе, заказали 14 борщей, водки. И в День Независимости мы выпили водки, а потом, молча, ехали всю дорогу. Но это был мой лучший День Независимости.
— Лена, а как возвращаться после этого и шутить дальше? Если возможно у тех, кто вставал во время исполнения песни «Родина» нет в живых?
— Ты знаешь, они сами ответили на этот вопрос. У нас, у рябят, мужики ведь одни, и они все острее переживают, что они здесь, а кто-то на войне. И нам ребята в зоне АТО сказали очень правильные слова: «Давайте каждый будет заниматься своим делом. И когда у нас есть минуты отдыха, мы то книжки читаем, то «Квартал» смотрит. И сегодня у вас на концерте засмеялся человек, которого мы все после контузии не могли рассмешить три месяца. Он не улыбался». Иногда стоит уезжать, чтобы отвечать себе на какие-то вопросы, потому, что ты здесь варишься-варишься и думаешь, может, я действительно делаю что-то не то.
— Когда- то «95 Квартал», сейчас «Квартал-95» – это большая часть твоей жизни. Коллектив, где в основном мужчины. Как они тебя нежно называют?
— Малечка. Это сокращенно от моей фамилии. Я Лена Маляшенко в девичестве. И познакомилась я с ребятами тоже, будучи в девичестве.
— Вы вместе 15 лет. В браке столько времени не все выдерживают.
— По сути даже больше. Мы знаем друг друга так давно, и так много друг о друге, что даже не прилично. Иногда я могу обидеться. Иногда мне становится, так себя жаль, когда кажется, что я очень тяжело пашу.
— Когда физически тяжело?
— Когда 20-й концерт, когда холодные гримерки, когда я не могу принять душ, когда переезды, когда у Маши отчетный концерт на танцах, а я на нем не присутствую. Когда съемки дневные, ночные, а потом снова дневные.
— Ты обижаешься на кого-то?
— Я не обижаюсь. Мне просто становится жалко себя настолько, что я начинаю говорить им: «Конечно, вам легче. У вас тылы прикрыты. Вы пришли, у вас все приготовлено, дети обуты, наглажены, а я в парикмахерской не была месяц». И мне тогда нужно несколько минут, чтобы никого не видеть. Поэтому у меня иногда случаются отдельные «гримерки».
— Плюс все равно мужчины – это отдельное пространство, свои разговоры, шутки. Вы видитесь суками, годами.
— Я не знаю. Это какой-то вживленный чип. Я не знаю, как мы все время вместе уживаемся.
— Отпуск у тебя есть? Вы не вместе отдыхаете?
— Нет, мы не вместе отдыхаем. Мы иногда не видимся неделями.
— И сколько ты без них можешь провести времени?
— У меня просто не выпадало случая провести без них много времени. Максимально я была без них – месяц.
— Как ты оцениваешь такую привязанность? Хорошо? Леночка из «Квартала» она фундаментально вошла в сознание зрителей.
— Возможно, в какой-то момент Леночки стало очень много для меня лично. Моя мысль не шла в русле: «Кажется, я очень сильно заигралась в Леночку. Слишком много пародий, слишком много Юлии Владимировны. Нужно сделать другой ПР-ход». Этого во мне нет.
— Мы сейчас говорим не о пиаре.  Когда ты в хорошем настроении в кафе с семьей, болтаете о летнем отдыхе, а к тебе подходят и говорят: «Это же Юлия Владимировна». Что ты в этот момент чувствуешь?
— Так и есть. Я встаю и фотографируюсь. Но я могу сказать «стоп» на пятом человеке. Я вообще в последнее время чаще отказываю в фотографии.
— Почему?
— Я не знаю, почему. Я просто этого не хочу. Благодаря «Кварталу» в принципе поменялась моя жизнь. Я когда-то говорила пацанам, что, по сути, своим сегодняшним тихим счастьем я обязана им, потому что они моторы. Вова, Саня… Это все они двигали. Я всего лишь заскочила в этот поезд, и стала одним из вагончиков. А именно они были локомотивом. Я вот, правда, я четко осознаю эту вещь, и я всегда буду благодарна им за это, как бы нас не развела судьба, чтобы у нас не произошло в жизни. У меня есть детское чувство благодарности, что я одна из немногих, кто попал в этот паровозик.  
— А были сложные моменты? Моменты, когда хотелось уйти?
— О моем уходе, именно если это так обозначить, вопрос не стоял никогда. У меня были некоторые сомнения на счет того, как отреагируют ребята в «Квартале» на мои действия, когда в мою голову прошла идея с благотворительными фестивалями, которые я провожу.
— В общем-то, фестивали – это твое дело на стороне. И такое частное дело у «квартальцев» не очень  приветствуется.
— Мне кажется, что это не приветствуется до тех пор, пока ты об этом не сказал. А дальше все зависит от обстоятельств. Это ни в коем случае не означает, что ты не можешь больше ничего делать. Но нужно ставить в известность и сообщать командиру полка Владимиру Зеленскому, что у тебя есть еще одна работа.
— Говорят, что в «Квартале» есть четкая иерархия. Как в «Квартале» получают ту или иную роль? Почему ты не снимаешь в фильмах «Квартала», почему тебя нет в «Вечернем Киеве»?
— Ведь не только меня. Я задавалась тоже этим вопросом. Есть такая история как коммерческий успех фильма, есть такое понятие – как медийные лица, которые необходимы кино для успешного проката. Я, как и многие ребята из «Квартала», представляю собой узнаваемое лицо только на территории Украины. А так как фильмы вышли в прокат не только здесь, уравнения с неизвестными нужно было решать подобным образом. Я не профессиональная актриса. У меня экономическое образование, мне страшно не хватает школы и теории. Володя тоже. Но он мужчина, он автор сценария, и это его детище. Грубо говоря, я бы не хотела, чтобы зрители искали в этом какой-то скрытый смысл «мм… а их то не берет». Мы можем открыто с ним об этом говорить, и я его спрашиваю: «А кто будет в следующих «8 первых свиданий» играть»? И он мне рассказывает. И рассказывает это с коммерческой точки зрения.
— Есть что-то, за что ты обижена на «Квартал»?
— Я могу сказать, на что обижаюсь, так это на то – что когда мы ездим долго в нашем автобусе, у нас он «лагерный» – т.е. если жарко, то мы все в трусах и майках там. Никто никого не стесняется. Иногда мы переезжаем ночью. И с утра мы выглядим и чувствуем себя по-разному. Ночью мы можем устроить дискотеку, перебрать алкоголя, зная при этом, что никто и никуда не вынесет то, что у нас происходит в автобусе. Но я с утра не переношу трех вещей: сигарет, алкоголя и матерной ругани. И тут утром просыпаются все, бутылочки позвякивают. «А что это у нас? Одесса? Прекрасно». И кто-то идет вперед, закуривает сигаретку, допивает пивко, и начинает выражаться. И я их прошу: «Ребята, не ругайтесь, пожалуйста». Вот в этот момент – утром, мне нужно быстро выйти и какое-то время с ними не видеться.
— Вы с ребятами друзья или хорошие партнеры по работе?
— Прежде всего, мы друзья. Даже не смотря на то, что наша дружба перетерпела некоторые трансформации во время пути. Мы не дружим в «Квартале» прямо в «десна». Если возвращаться к понятию, что для нас была дружба тогда, это чувство как заря отношений, как конфетно-букетный период. Потом мне кажется, что мы набрали такую скорость, когда сложно сохранять какое-то спокойствие в отношениях.

— Уход Дениса Манжосова – это первый отвалившийся кусок из нерушимого ядра. Как ты лично это переживала?
— Это случилось 2,5 года назад. И это был очень сложный день. Был конфликт довольно серьезный, вследствие которого мы не могли совладать с эмоциями. Денис не мог настолько, что не видел больше себя среди нас. Я надеялась до последнего, что «точка невозврата» не пройдена. Это настолько неожиданно, что ты не представлял, что так возможно.
— Это был конфликт Дениса и Вовы?
— Я внутри этого конфликта не находилась. Я спала и слышала. Потом, когда я проснулась, дело приняло серьезный оборот. Я не могу сказать, что это был только их конфликт. Там уже потом наслоилось много всего.
— Вам не страшно шутить над первыми политическими лицами?
— Нам, страшно.
— Но было же такое, когда ты вышла из гримерной, а в твоих дверях стоит Юлия Владимировна Тимошенко. Как это происходит, когда вы сталкиваетесь с людьми, которых играете?
— Юлия Тимошенко сказала тогда, что хочет сфотографироваться, со своим прототипом. Я говорю: «Мои родители будут в шоке». Для них это тогда было первое прикосновение к большой политике. Родители очень переживают. Мама мне после концерта звонит в двух случаях: когда у меня была не очень удачная прическа или наряд, или когда мы «перебрали». В остальных случаях звоню я, а она уже говорит: «Прекрасный концерт, тебе так хорошо в этом цвете, но зачем вы над тем шутили?»
— Вы справлялись всегда сами со своими проблемами? Я знаю историю, что вас вызывал Янукович к себе на ковер. Было такое?
— Бывали звонки от разных политических фигур. Был случай, что нас вызывал к себе министр внутренних дел. Это был Луценко. Мы перепугались тогда.
— А зачем вызывали?
— Позвонили мне, потому что я тогда занималась организационными вопросами, и мой телефон был у любого прокатчика. Я помню, что была такая фраза: «Добрый день, вас беспокоит секретарь министерства внутренних дел. И как я могу поговорить с вашими авторами, и непосредственно с Владимиром Зеленским. Юрий Витальевич хочет пригласить их к себе поговорить». А я знаю, что недавно у нас о Юрии Витальевиче было что-то такое. А я спрашиваю: «А о чем пойдет разговор?» А мне отвечают: «Да не о чем конкретно. Вы люди веселые, он человек веселый, пообщаетесь». Мы внутренне скукожились немного. А в итоге у нас концерт ко Дню милиции заказали.

— 18 лет ты отдала «Кварталу». Единственным центром твоей жизни был «Квартал». И в тот период у тебя появилась Машенька. Муж у тебя тоже с «Квартала». И вы были с Сережей совсем молодые.
— И я была не готова, к появлению другого центра в моей жизни.
— И твоя дочь Маша не случилась центром.
— Она поглотила вообще все. Было так. Утро, тест, две полоски. Черт, две полоски. Что делать? У меня были впереди совсем другие планы. Мне хотелось проснуться и ущипнуть себя. Я думала о ребенке, но попозже. Я плакала. Но это было в 6 утра, а в 12 у меня наступила благость «я беременна
— Но ты задумывалась о том, что ты все равно будешь перед выбором? И ты перед ним стала.
— На тот момент Маше было 10 месяцев. Тогда весь мой коллектив переехал в Киев, который давал нам больше возможностей. Сережа был наездами: «А, она улыбается, она ползает». Я снимала каждый ее день на видео, чтобы потом ему показывать. Мы жили на расстоянии, на телефоне, и я начала понимать, что я немного подвисаю. Но, когда, мне Сергей начал рассказывать о том, что они будут снимать концерт, что будут звезды. Это фактически было рождение квартала. И Вовка берет трубку и говорит: «Ты нам нужна, очень большой объем работы по звездам, нам не хватает рук. Если можешь, переезжай в Киев». И я стою, у меня слеза катится. А мама стоит моя и все прочитала по глазам. И спрашивает: «Тебя в Киев зовут? Езжай». И я расплакалась, и Маша начала плакать. Это были самые сложные 8 месяцев, когда я отсутствовала.  Есть такой тривиальный вопрос: «Чтобы вы изменили, если бы вам предоставили возможность прожить жизнь заново»? И обычно люди отвечают: «Я бы ничего не меняла». А у меня есть эти 8 месяцев. Мне казалось, что я не уезжаю, что есть телефон, 6 часов – и я в Кривом Роге, я переоценила себя. Я сегодняшняя не могу дать объяснение себе тогдашней, почему я предпочла работу дочери?
— Есть чувство вины перед Машей?
— Да, оно вылезает. И Маша уже в таком возрасте, когда я могу ей его озвучить. Я могу сказать: «Маша, ну я у тебя такая мать…я уезжаю, когда тебе нужно, чтобы я была с тобой». Она не обижается, но она скучает и не хочет, чтобы я уезжала. И я у нее спрашивала: «Ну, хочешь, я не поеду». А она была маленькая, и говорила: «Хочу». И я говорю ей: «Я позвоню Вове и скажу, что меня Маша не пускает». Но она сразу отказывалась. И я ей пыталась объяснить. Но один момент выровнял все мои тревоги. Она оставалась с бабушкой, а я уезжала на гастроли. И, когда я уже была на чемоданах, она в прихожей устроила показательное выступление прощания с мамой. Она протягивала руки и орала «Не надо». И она за меня цеплялась, держалась за дверь. И как только я в слезах дошла до лифта, я услышала: «Ля-ля-ля». У нас был шок. Она такая актриса. Она где-то знала, что я переживала, и она подлила масла в огонь. Сейчас ситуация другая. Она знает, что мне нужно уезжать, и заранее спрашивает – на сколько дней я еду. И всегда уточняет, когда я приеду. Для меня был очень важный момент, чтобы, когда она шла в школу, она не задирала нос. Я с ней говорила на эту тему. Я ей говорила, что моя работы от работы остальных мам в классе отличается только одним – меня показывают по телевизору. Однажды был момент, когда она принесла газету, где мы на обложке.
— Вы с Сергеем женаты 13 лет. А знакомы с 1996 г. Кто он для тебя за столько лет?
— Это человек, любовь которого меня держит.  Когда-то о «Квартале-95» снимали большое кино, много серий, архивное кино, и Сергея не было дома, а я смотрела серию, где говорили об отношениях. Серый на всю страну сказал: «Ну, я люблю ее». Не то, что он мне никогда этого не говорит. Но тогда он как-то так это сказал – на всю страну. И меня закружило! Мы столько вместе пережили за 13 лет брака и 5-6 лет «встречаний». У нас были и кризисы, и расставания за это время – много чего было.
— А подарки и сюрпризы были? Романтика?
— Нет, этого ничего нет. Но что может быть ценнее – подарок, или посиделки с тобой на кухне до 3 часов ночи? Я выбираю посиделки. У нас были сложности, как во всех нормальных парах.  И было даже ррр…
— Ваша семейная жизнь развивалась во время жизни «Квартала». Вы познакомились, потому что Сережа с Володей начинал. У вас сложилась семья, родилась Маша…На ваши отношения «Квартал» как-то влиял? Ведь были время, когда вы круглосуточно работали на «Квартал».
— Да, мы когда начинали, мы работали с Сергеем в одном кабинете. И у нас страдали отношения. Как мужа и жены нас не существовало, практически друг для друга. У нас не было своего микро-мира. У нас не было пространства, где мы могли бы находиться только вдвоем. И в силу своей неопытности, молодости, у нас не работал принцип: «Дома мы не говорим о работе, а на работе о доме». Это вообще сказки. Если ты работаешь с мужем, ты не можешь быстро перестраиваться. Дома мы продолжали обсуждать рабочие проблемы. А кроме этого, мы сидели вдвоем в кабинете, а там еще люди сидели, и я постоянно спиной чувствовала его отношение к моему разговору по телефону.  Если он с кем-то, как мне казалось, не очень любезно говорил, я ему делала замечание. А он мне отвечал: «Может я сам, как-то разберусь»? А вечером дома продолжалось все это. Мы просыпались утром, садились в один автомобиль, приезжали в один кабинет, садились на разные стулья, вставали вечером, садились снова в один автомобиль, приезжали в одну квартиру, ложились в одну постель и так далее. Я поняла, в какой-то момент, что нависла угроза над нашим браком – порча отношений, когда обоим неприятно. Плюс Маша уже была в Киеве. И с ней нужно было выстраивать отношения. А еще Машу нужно было водить в сад, а няни не было, и нужно было убирать, готовить. Началась стандартная бытовуха. И в какой-то момент наверху мне решили помочь. Был какой-то тренинг личностного роста, я не него пошла, потому что подружка пришла и рассказала мне, как он ей помог. Три дня тренинга не прошли даром. Я пришла на работу на 4 день и искрами в глазах. Я позвонила, и наняла себе помощницу по дому. И все – бытовой вопрос закрылся. И вот так потихоньку мы начали выползать из кризиса. А муж был невероятно счастлив, что по выходным мы теперь можем пойти в зоопарк или поехать на природу, он может пойти в автосалон и помечтать об автомобилях, а не пылесосить и убирать.
— Тебя устраивает, что ты поворотный двигатель в семье? Я знаю, что ты и с должности администраторской ушла. И что ты теперь просто актриса в «Квартале-95».
— Мне кажется, это женская забота. Мне кажется, что женщина, сама того не осознавая, является вектором в семье. И я знаю, что мы сильнее и духовно богаче мужчин  только для того, чтобы они могли вдохновляться и подниматься к нашим вибрациям.
— В любом жанре есть конфликт. Какой твой внутренний конфликт спустя всего, что ты пережила?
— У меня насущных два вопроса. Первый касается Маши – и конфликт в том, чтобы ее жизненный иммунитет формировался сегодня в силу наших верных решений. А второй конфликт – мне кажется, что я в этой жизни ничего не достигла сама. Сама, так чтобы приложить усилия и самостоятельно овладеть какими-то знаниями или делом. Вот нет «Квартала», кто ты? И остаются только незыблемые вещи – я мама, я дочь, я жена и женщина.
Героями последующих программ станут мэр Киева Виталий Кличко, ведущий Алексей Суханов, певица Оля Полякова, телеведущий Андрей Доманский и другие известные украинские деятели. 
Проект «Відверто з Машею Єфросініною» будет выходить на телеканале «Украина» каждую субботу в 9:00.

Источник: www.segodnya.ua