Ежедневные горячие новости

Интервью с Олей Поляковой: «Если бы не этот кризис, я бы деньги косила газонокосилкой» Украина

 

В эксклюзивном интервью программе «Откровенно с Машей Ефросининой» на канале «Украина» певица Оля Поляка впервые рассказала о мужчине, который поднимал на нее руку, о  разногласиях с мамой и о синяках, которые после побоев прятала под косметикой.
—  Я так надеялась, что ты придешь без кокошника.
—  Я все время в шапке. Потому что там, где она прилегает к голове, уже протерлись волосы. Поэтому мне нужно прикрывать эти залысины.
—  А много у тебя таких шуток в запасе?
—  Будет несколько.
—  Оля Полякова для меня – это отдельное явление, которая со своим образом справляется безупречно. Конечно, хотелось бы, чтобы ты сидела сейчас без кокошника, без образа.
 — Через 15 минут, когда у меня начнет болеть голова, я сниму его.
—  А будет болеть голова?
—  Да! Это же все натуральные кораллы. Представляете, сколько они весят!
 —  Какая у тебя коллекция кокошников?
—  У меня огромная коллекция. Некоторые делаются просто на один раз. Они разваливаются просто во время съемок, или после них. У меня есть первый мой кокошник, который был задействован в клипе «Russian style». Ему уже три года, он ездит со мной на гастроли, и сделан на славу руками человеческими из волос живых людей.
Я сейчас вернулась из тура, и  счастлива, потому что люди, которые давно наблюдают за моей карьерой, знают, что я этого очень долго ждала.
—  Ты сама уже произнесла формулировку «Russian style» относительно своего прекрасного образа, который сделал тебя популярной. Однако ты стала популярной с этой песней, когда не было еще все так остро. «Russian style» – эта фраза, которая многих украинцев приводит если не в бешенство, то в состояние нервного напряжения. А ты – абсолютный образ огромного раздражителя.
—  Который при этом дал мне огромное количество концертов, как во Львове, так и в Черновцах с Запорожьем.
—  Но и концерты в России. Это самый острый вопрос сейчас.
—  Я по национальности русская. Мой отец русский, из Санкт-Петербурга, при этом я патриотически-настроенная гражданка Украины. Что может быть лучше в плане пропаганды?   Когда я веду церемонию награждения национальной премии «RU.TV» в России с кокошником, с трезубом и гербом на голове, каждый, кто меня там знает, знает, что у меня есть гражданская позиция.
—  А в чем она проявляется? Ты до сих пор умудряешься быть и там, и сям.
—  Нет. И там, и сям – это разные вещи. Вы знаете, сколько раз за это время меня приглашали на «Первый канал»? Но только  говорила им фразу: «Вы готовы к тому, что я буду говорить правду»? И когда я слышала фразу: «Эфирную правду»? И я отвечала им: «Ок. А вы разрешите снять нам наше интервью на видео и после вашего монтажа выложить свою версию»? «Нет», – звучало в ответ. И у меня были десятки предложений.
—  Судьба тебя испытывает в очередной раз. Как только тебя начали узнавать в России, тебя стала мешать гражданская позиция.
—  Да, как только я наконец-то достигла того, к чему шла много-много лет, и опять …
—  Ты не можешь сейчас оценить, сколько бы ты могла зарабатывать, если бы со всей своим багажом и жаждой, ворвалась на русский рынок.
—  Я могу абсолютно четко оценить. В России это не 15% людей, которые понимают настоящую картину мира. Мы слишком сильно эмоционально друг с другом связаны.
—  Вы это кто?
—  Наш народ.  Все, что происходит в нашей политике – это передел власти, это зарабатывание денег. И то, что мы сегодня ссоримся с людьми, которые живут с нами по соседству, мало того, для меня это тема животрепещущая,  потому что у меня мама живет в Москве. И в один момент сказать, что я не хочу ничего общего иметь с русскими, – я не могу. Может быть мне обозвать маму «ватницей», положить трубку и не общаться  с ней никогда? Это абсурдно. И мы, люди с мозгами, должны понимать, что они (политики) напьются крови нашей, наедятся деньгами, и обязательно договорятся. А кто будет мирить наши народы?
—  Зачем тебе в Россию? Оставайся у нас?
—  Мне не в Россию нужно. Мне нужно везде. Я хочу в Китай. У меня было семь разрывных концертов в Южной Корее, я хочу на восток, я хочу в Европу, я хочу в Америку. Потому что сегодня артисту мало его рамок.
—  Оля Полякова в будущем… сформулируй мне цель
—  Я хочу мировую славу. Я считаю, что это совершенно возможно в сегодняшнем мире, когда у меня миллионы просмотров на китайском ютюбе.
—  Какая у них любимая песня?
—  Конечно же «Russian style». Икра, водка, лосось… Я хочу работать для зрителя в любой стране.
—  Это тщеславие, или это возможность зарабатывать миллионы?
—  Я хочу зарабатывать больше. И если бы не этот кризис, я бы деньги косила газонокосилкой. Тем более, что все это у нас уже было. Когда вышел клип «Шлепки», все пляжи Украины, России, прыгали. У нас было очень  много концертов, и это было очень приятно, когда ты можешь позвонить себе и сказать мужу: «Не нужно, я сама пристройку сделаю».
—  Когда-то ты зарабатывала 15 долларов за концерт.
—  Да. Мы пытались что-то сделать… какие-то прически, концерты. Мне было 18 лет. У меня был продюсер. Это была женщина. Я к ней попала случайно. Мой дядя – он киевлянин. У него есть своя строительная компания. Он строил ей офис. И, естественно, как все творческие люди, она не спешила рассчитываться. Два года она не рассчитывалась. И тогда он придумал такую схему – раз племянница хочет петь, пусть она тогда в счет долга снимет клип для меня. Мы с ней сотрудничали. Она увидела, какая я красивая, умная и талантливая, и взяла меня на контракт, по которому я зарабатывала 15 долларов за концерт. И в таком состоянии я прожила несколько лет.
—  Ты человек с музыкальным образованием. Человек, который неплохо разбирается в музыке.  Ты берешь три октавы. Ты закончила консерваторию.
—  Но мне нравится радовать. И я нашла свою нишу.
—  Тебе для этого потребовалось 10 лет.
—  13 лет. И за эти 13 лет, я пребывала в совершенно разном состоянии.
—  Когда ты пробовала себя, ты отдавала себе отчет, что это проба?
—  Сначала, конечно, мне все нравилось. Потом я видела, что это не работает, что карьера не растет. Даже та песня, которая была одна, она была шлягером, и  где-то там прозвучала, и что она не дает ничего. И мне казалось, что только если вложу в карьеру деньги, то только тогда получится. И они мне дадут эфиры. И если меня будут показывать по телевизору, и будут меня крутить по 20 тысяч раз, я стану популярной.
—  Тогда ты не думала, что тебе нужен образ?
—  Нет. Все начинающие артисты грешат одной и той же ошибкой. Они думают, что карьеру можно купить.
—  Сколько ты потратила денег?
—  Я пытаюсь не считать, потому что у меня тут же испортится настроение. За эти деньги я могла бы достроить дом, купить новую машину, еще чего-то. Я считаю, что моя карьера стала бизнесом только тогда, когда я начала  на ней зарабатывать деньги.
—  Вернемся к тому, как ты эту ошибку совершила. Ты нашла себе богатого мужа. Он был очень богат.
—  Мне посчастливилось встретить правильного мужчину.  Я пела у него на дне рождения, еще будучи связанной контрактом с женщиной-продюсером. На самом деле, у нас с Вадиком роман завязался не сразу. Мы очень дружили. Но это не были персональные знаки внимания. Обычно нас окружало большое количество людей. И обычно наше общение с ним было вечный пинг-понг «шутка на шутку». Сейчас  очень часто, когда я работаю ведущей, я  много из семьи понатаскивала шуток.
—  Ваш брак случился по любви, или от понимания того, что это и есть тот самый оазис, который ты так долго искала в материальном плане?
—  Мне в тот момент очень повезло. Я выходила замуж за любимого мужчину, у которого были деньги. К сожалению, я не знала, что у него их не так много, потому что я с ними справилась очень быстро.
—  Т.е. ты быстро всего его деньги потратила на развитие своей карьеры?
—  Да. А у него не хватило смелости сказать мне: «Эй, эй, подожди».
—  Ты обанкротила вашу семью?
—  Я не отношусь к этому так трагически.
Женщина-певица не может петь лирику, не пережив собственные переживания – страдания, неразделенную любовь, уход мужчины, счастья, дети… И, конечно, в 19 лет петь о трагизме ухода мужчины – в это зритель не верил.
—  Получается, что ты пошла по тому пути, который себе выстроила?
—  Да, я поехала в Москву. И у меня там с большим продюсером Александров Ревзиным, с деньгами, с красотой и талантом ничего не получилось.
—  Ты моталась между Киевом и Москвой, потом узнала, что ты забеременела Машей. На каком этапе карьеры ты была, когда узнала, что ты беременная?
—  На том этапе, что и много лет. Ничего не двигалось. Я находилось в постоянной депрессии. Я не могла смотреть телевизор. Я не могла для себя понять: «Почему эти козы бездарные там поют, а я нет». 
—  На ком ты срывалась?
—  На муже срывалась, на маме. Друзья переставали со мной говорить, потому что я могла говорить только об этом. Понимаешь, когда человек зациклен на чем-то до болезненного состояния.
—  И когда ты забеременела Машей….
—  Я позвонила своей маме и сказала: «О, Господи, мама, я беременна». На что мне мама сказала: «Я тебе поздравляю». А я ей ответила, что я ненавижу детей и мне не нужен этот ребенок. Но это была эмоция. Муж был очень рад. У него это был первый и очень долгожданный ребенок.  Да и я была рада. Наоборот, я воспринимала беременность как некую преграду, что может все закончится. И вообще женщина, пока она не родила ребенка, и не пожила с ним – в ней нет материнского инстинкта.
—  А не было у тебя желания не оставлять ребенка?
—  Я понимала, как Вадик хочет этого ребенка. Он был очень нужен ему. У него не было детей. Можно сказать, что я оставила ребенка из-за мужа .
—  Когда тогда у тебя были  чувства?
—  Мы тогда снимали клипы, и тратили на них безумно сумасшедшие деньги. А его никто не видит. Меня очень бесило тогда, чтоб была сделана куча работы, а оно все уходило в стол. Сегодня я прихожу на студию и пишу песню за 15 минут. А раньше я могла писать песню 15 месяцев. Это был очень тяжелый труд, который ни во что не выливался. Никто этих песен не видел, не слышал. По телевизору показывали других героев.
—  Как это переносили домашние? Как переносила это все Маша, которую ты отказалась кормить?
—  Можно сказать, почему я так сделала. Женщины очень часто молодые думают, что грудь им дана для того, чтобы трусить на сцене. Мне это очень тяжело давалось. Очень болезненный процесс. Просто нужно было пережить. Со вторым ребенком я его налаживала три месяца. В        20 лет я этого не выдержала. Через три недели, когда там трещины, кровь и т.д., ты не понимаешь, почему этот ребенок должен тебя грызть.
—  А кто тебе помогал?
—  Свекровь. Няни у меня не было первый год.
—  Не мама?
—  В тот момент, когда я родила, моя мама с отцом была в Уругвае. Он там послом был. Мама приехала, когда я только родила, и уехала. А свекровь стала мне помощницей. Она прекрасная. Ей 76 лет.
—  Она сразу тебя восприняла?
—  Это нужно хорошо знать еврейских мам. У них все самые лучшие. Мы жили вместе в загородном доме. И ко мне приехала моя подруга из Германии. Мы, естественно, отметили ее приезд. Я с шампанским, в 4 утра решила своей подружке показать свои песни. И где-то до 6 утра мы слушали мои песни. Утром я проспалась. И до меня дошло. И я так аккуратно утром говорю: «Фира Семеновна, вы меня простите, пожалуйста». А она мне: «Что ты! Это были лучшие часы в моей жизни. Я получила такое удовольствие, как будто на живом концерте побывала». В этом она вся. Моя мама никогда не позвонит и не спросит,  как я, хорошо ли выступила. Моя свекровь звонит мне после каждого интервью и концертов. «Боже, сколько в тебе сил, кто придумал этот наряд? Неужели это ты». И так все время. Я называю ее исключительно мамой. Я подумала о своем детстве. Сколько опасностей было вокруг. Мы любили гулять на крыше. Там было два дома – на небольшом расстоянии друг от друга. И мы целый день прыгали по  крышам этих домой. А это 5 этаж.

—  Твоя мама много работала. Папа совсем с вами не жил. Ты была самостоятельной с раннего детства?
—  Я была очень самостоятельной. Мы учились во вторую смену, и когда я просыпалась, мамы уже не было. Я сама себе готовила завтрак, одевалась сама. Сегодня старшая дочка зачастую не может колготы одеть. Я не понимаю, как я сама все делала. У меня не было такого, что мама приходит вечером и проверяет уроки. Мы жили не в очень большой квартире. И очень остро стоял вопрос с размещением кровати, место которой занимало пианино. А я дома музицировала. И если у меня были проблемы в музыкальной школе, моя мама сразу говорила: «Так, все, выбрасываем пианино и покупаем кровать». На что я говорила: «Только не пианино! И начинала усиленно заниматься».
—  За что тебе стыдно из детства?
—  Мы воровством промышляли. Не потому что есть хотелось, а потому что «дурными» были. Я помню, как я своровала заварной крем в магазине,  меня поймали. И обещали сказать маме. Мои главные ошибки я совершила позже. Потому что в музыкальном училище, когда я поступила на  первый курс, я не очень удачно влюбилась.
—  Ты впервые влюбилась в училище?
—  Да. И это был взрослый парень. Он был намного старше меня.  Ему было 20 с чем-то, а мне было 14-15 лет. И он был бандит. И это был не очень хороший опыт. Он поднимал руку на меня, и я об этом не говорила маме. Я замазывала синяки. Он был гадкий. Но, с другой стороны, это мне помогло. Потому что потом я себя окружала только мужчинами, которые меня любили и боготворили. И для меня, протянуть руку на женщину, является абсолютно недопустимым для прощения. Если мужчина поднял на тебя единожды руку, его нельзя простить. Потому, что сначала он ударит ладошкой, затем он ударит тебя кулаком, а в третий раз он ударит тебя ногой. Нужно бежать.
—  Жалеешь, что не рассказала маме?
—  Она потом все равно все узнала. Они меня три месяца скрывали. Эти уроды жгли мне квартиру. Они устроили травлю. Я никогда эту историю не рассказывала. Мне казалось, что этот человек недостоин, чтобы я произносила его имя.
—  Твоя мама, она, когда узнавала что-то о тебе, она воспринимала это подавляюще, или была твоим советником?
—  Моя мама делала то же самое, что я сегодня делаю со своими детьми. И это ошибка. Нужно давать ребенку  шанс самому принять решение. У нее была тема, а я же тебя предупреждала. И когда ты знаешь, что услышишь эту фразу, ты не хочешь, чтобы она о тебе что-то знали.  Моя мама всю жизнь во мне сомневалась. Когда  я собралась поступать в муз-училище, она мне говорила – ну что это за профессия? Я говорю: «Я петь хочу». А она мне: «У тебя что голос есть»? А я поступила в первых рядах. Тогда родители как раз вернулись из Москвы, и я хвастаюсь, что поступила. На что она сказала: «Забираем документы, и идем в 10-11 класс». Она не хотела, чтобы я была музыкантом. Она хотела, чтобы я была врачом. И когда мама пришла забирать документы, ее остановил директор. Он уговорил ее, и меня оставили учиться. Мне кажется, что в своем стремлении к чему либо, я постоянно стараюсь доказать что-то своей матери. Я хочу ей сказать: «Смотри, а ты сомневалась». Она мне звонит и говорит: «Ну, я видела твою эту передачу, ну а что, это так надо»? Мама, что надо? «Ты там такое несешь», – говорит она. Я никогда не слышала от своей матери фразу: «Оля, ты молодец». Я знаю, что моя мама меня любит. Но иногда нашим родителям не хватает мудрости сказать, что они нас любят. И я, смотрю сейчас и понимаю, что то же самое я делаю со своей старшей дочерью. Вот она занимается плохо фортепиано, а я – ну как же так. Я же музыкант. И она, вместо того, чтобы заниматься лучше, не хочет ничего делать. У моей Маши был исключительный слух с детства. И я лично сама сделала так, что она не поет.
— Как?
—  Я начала ее учить. Это не то, это не так. Она другая. Если я доказываю, то она говорит нет, так нет. И она не поет. И я все сделала, чтобы был перерыв в музыкальный школе, потому что она не хочет заниматься. Маша, я обещаю, что не буду тебя бить носом по клавишам. Во мне, как и в моей матери, заложено, что мой ребенок должен быть самым лучшим. И мое отношение к моей дочери – это мое внутреннее неверие в себя.
—  Твое хозяйство.  У тебя огромное хозяйство дома. Лошади, куры, козы. Зачем?
—  Я расслабляюсь таким образом. Я могу приехать с гастролей, падать с ног,  но я встану и буду делать все: наливку разолью или мороженое поставлю.
—  Когда тебя Вадим привез в этот дом, тебе ведь он не очень понравился?
—  Мне вообще ничего не понравилось. Это 70 км от Киева. Плохая дорога. Весь дом был в головах и трофеях. Он у меня охотник. И я сказала, чтобы он все вынес.
—  Он вот так исполняет все твои прихоти?
—  Раньше да.
—  Ты сама все обустроила?
—  Да. Всю мебель я выбирала. У нас квартира не мне, а Заимка на нем. И когда я злюсь, я говорю: «Так, все, развод, уходи».  Он говорит: «Но Заимка моя ведь». А я напоминаю, что я сама все купила в этот дом.
—  Частенько ты на развод подаешь?
—  Как правило, 2-3 раза в день.
—  Миришься тоже ты?
—  Тоже я. Когда мы с Вадиком начинали жить вместе, у  него была привычка, как и у многих мужчин – поссорились, нужно  уйти в берлогу. Уйди, завтра поговорим. А я не могу – как это ночь выждать? Поэтому, я научила его мириться за 3 минуты.
—  Как ты это сделала? Бросала тарелки?
—  Тарелки раньше были. Когда я разбила весь «многовалютный» сервиз. А потом, мне пришлось самой все покупать, и когда увидела, сколько это все стоит, я перестала так делать. Это все в прошлом.  У нас была очень смешная история, когда Машенька была очень маленькой. Мы страшно поссорились. Он поднялся наверх, а я ребенка хвать, и уехала в Киев. Еду – а он не звонит. Я ребенка уже привезла, уложила, а он не звонит. 3 часа ночи, я не сплю – а он и дальше не звонит. Ему все равно? Все, жизнь закончилась. Утром, в 8 утра, раздается звонок – «А вы где»? И тут я понимаю, что человек просто лег спать. Он не видел всех этих метаний, того, что я хватила ребенка… Он просто лег спать. Меня это настолько научило… Я поняла, что это все глупо. Сама придумала, сама обиделась…
—  Вторая беременность была запланирована?
—  Я была не против, но не сейчас.
—  Ты скорее нет, потому что твоя карьера вроде как начала налаживаться? Ты участвовала в телевизионных проектах.
—  Я зашла очень ярко.
—  Муж финансировал твои проекты?
—  Нет, в 2008 году был кризис. И тогда встал серьезно вопрос – нужно ли вытягивать деньги из семьи. Решили, что буду сама. И это было самое лучше и полезное, что сделал мой муж. Во-первых, он вообще не понимал этой системы – как можно снять видео, заплатить туда деньги, снять клип – и еще носить кому-то деньги, чтобы это крутили. В его картину бизнеса это не входило. А это реально глупо. Потому что когда ты берешь у дяди – это одно, но  когда ты  берешь все из бюджета своей семьи – это глупо. И ты понимаешь, либо ты оплатишь французский садик, либо клип снимешь. И когда я забеременела Алисой, у меня начался взлет карьеры. И я, мою Алису вымучила. 9 месяцев – стресс, усталость, недосып. Но мне нужна была популярность. И именно в тот момент, я сделала выбор, который раньше не могла себе позволить. Был  финале съемок. У  меня начал болеть живот.  Приехала скорая и меня забрали в больницу. А мы с Делиевым отпели один конкурсный день, и вот мене выходить на сцену – меня увозят, кладут в больницу. Едет со мной мой муж, который просит меня  успокоиться. Мне звонит продюсер шоу, и говорит: «Быстро, сюда». А я прошу подождать меня. Сейчас откапают, и я приеду.  И тут этот продюсер, говорит мне фразу, которая меня сразу отрезвила: «Ты должна выбрать: или ребенок, или шоу».  А это была женщина. Я ей сказала, что я о ней думаю, положила трубку и больше на шоу не приехала. Она была катализатором  не понимая того, что в жизни важно.
—  И что в жизни важно?
—  Самое главное – это здоровье моих детей. Моя семья – это мой тыл. Мне есть куда возвращаться. И я им нужна, как воздух. Это то, ради чего я могу отказаться от многого. И когда я выбрала семью, вселенная сделала мне подарок.
Героями следующих выпусков программы «Откровенно с Машей Ефросининой» станут ведущий Алексей Суханов, телеведущий Андрей Доманский, ведущая Руслана Писанка, певец Олег Скрипка и другие известные украинские деятели.
Смотрите программу «Откровенно с Машей Ефросининой» каждую субботу в 8:50 на телеканале «Украина»!

Источник: www.segodnya.ua