Ежедневные горячие новости

Интервью с Олегом Скрипкой: «Я три года живу без концертов в России» Украина

 

Музыкант Олег Скрипка стал героем нового выпуска программы «Відверто з Машею Єфросініною» на канале «Украина». Олег Скрипка – человек-рок-н-ролл, человек, который 30 лет является символом украинской культуры, но при этом остается самым закрытом артистом современности.  Олег Скрипка – это один из символов современной украинской культуры.
С баяном в руках он ворвался в украинский шоу-бизнес и продолжает оставаться в нем №1. Но личная жизнь самого артиста всегда была за семью печатями.  Почему почти 20 лет назад он оставил французскую жену и вернулся в Украину? Чем зарабатывает он в тяжелые для музыкантов времена? Почему отказывается от государственных наград. И история большой любви.
— Ты продал свой джип и купил машину скорой помощи.  В какой момент в рок-идоле произошел щелчок, и он начал жить совсем по другому сценарию?
—  Будем очень откровенны. Каждый мужчина, который полный сил и не инвалид,  ставит перед собой вопрос: идти на фронт или нет. И каждый для себя находит ответ.  Я решил не идти на фронт. И на это есть две причины. Во-первых, если ты на фронте, ты должен убивать людей и это сильно изменит твою психику. И рисковать своей жизнью… У меня семья, 4 детей. И в принципе волонтерское движение  – это неплохое решение. Ты остаешься в тылу, но ты многое делаешь для военных.
—  Есть сейчас работа?
—  Работы очень много.
—  Концерты, выступления?
—  Конечно, фестивали, туры.
—  Я говорю о корпоративах.
—  Нет, они почти исчезли. Потому что ¾ корпоративов мы играли в России.
—  Т.е. у тебя больше работы было в России?
—  Да, 75% – это выступления в России.
—  Т.е. ты сейчас потерял работу?
—  Нет, я потерял рынок.
—  Ты когда был последний раз в Москве?
—  В феврале 2014 года. У нас был в Санкт-Петербурге концерт. Полный зал.
—  Сейчас тебя там называют «пособником террористов»… А вообще как это, когда ты собираешь полные залы и там, и у нас, слышать о себе такое?
—  Это очень больно. Когда любой артист, читая о себе статью в интернете, видит о себе подобные комментарии. Это очень больно, но ты понимаешь, что ты не можешь быть для всех шоколадным и сахарным. Но то, что думает о тебе какой-то процент людей – это интересно, и это нужно учитывать. В России не понятно, как обо мне думают люди, но много негатива вылили через СМИ, поэтому, несомненно, это все сработало.
—  У тебя вообще очень интересная жизнь получается. Ты родился в Таджикистане. Вырос в мурманской области. До 30 лет ты говорил только на русском языке. А сейчас ты абсолютно украино-язычный артист и вся твоя творческая деятельность направлена на то, чтобы прославлять Украину. У тебя родственники в России есть?
—  Да, конечно.
—   Какие у вас отношения?
—  Они сведены на минимум. Я с родственниками очень мало общаюсь. Так сложилось в жизни, и наши отношения с Украиной здесь не причем.
—  Ты допускаешь тот вариант, что у тебя больше никогда не будет концертов в России?
—  Я же три года живу без них.
—  А как ты зарабатываешь на жизнь. У тебя четверо детей? Ты продал джип, что означает, что у тебя нет накопленных средств.
—  У меня сначала была идея отдать свой джип на АТО. А потом я понял, что эта машина не будет удобна для войны, в ней хорошо по городу ездить. Но продать ее и купить скорую помощь – это хорошая идея.
—  А сейчас ты как передвигаешься? На метро?
—  Я купил другой джип.
—  Т.е. ты зарабатываешь?
—  Конечно. У меня есть концерты. За годы войны состоялось две «Країни мрій».
—  Во время одной из поездок на восток, ты попал под обстрел. Что ты чувствовал в тот момент?
—  Страшно было.
—  О ком думал?
—  Ты не думаешь,  тебе просто страшно.
—  В тебе произошли перемены за последние два года?
—  Ты говоришь вещи, которые для меня очевидны. Если я вкладываю свои средства в фестиваль или  свою энергию в украинскую культуры, или вкладываю душу в помощь бойцам – это тоже  самое, что я помогаю себе. Это моя страна. Мы ездим по плохим дорогам, и мы проезжаем, например, возле шикарных дач. Меня удивляет, почему люди, которые живут в этих дачах, не могут вложить свои деньги в дороги? Пусть будет немного меньше дача, но будет хорошая дорога. И вот мы, вкладывая в бойцов, вкладываем в Украину.
—  Вот эти твои порывы – это не ради политической перспективы?
—  У меня хватило сил на то, чтобы сделать дорогу у себя перед  домом – 100 метров. Дорого это получается. А политика – это такая серьезная работа. И если ты альтруистической овцой заходишь в стаю волков, то тебя съедят просто.
—  Но мы, же говорим с тобой о том, что мы хотим менять страну. Получается, что у нас и дальше волки?
—  Ну, это метафора. Но, в принципе, абсолютно верно. Каждый делает то, что может. И 100 метров перед домом – это отличная штука.
—  Мэр Кличко сделал тебе предложение заняться Андреевским спуском. И ты хотел сделать что-то на подобии французского Монмартра. Есть спрос, есть предложение, была идея. А ты отказался.
—  Я не отказался. У меня просто не получилось. Есть рутина, и есть консерватизм. Во-первых, государственная система не разрешит очень быстро Андреевский Узвоз перестроить. Нашлись спонсоры, был план-проект, был государственный заказ.  Но бюрократизм не дал ничего сделать. Это не реально. Хотя были и средства, и приказ мэра. Во-вторых, это люди, которые имеют интерес, чтобы Узвоз оставался в том состоянии, в котором он  есть. Люди, которые там торгуют и которые там живут – не сдвигаемые. И, чтобы это как-то сдвинуть с места, нужно иметь полномочия. Т.е. если человек не имеет лицензию на торговлю, его должны мягко или не очень попросить уйти. Такого механизма нет. И я на сегодняшний день не вижу перспективы.
—  Ты в тот момент отказался быть советником у Кличко?
—  Я не собирался быть в этом статусе. Мэр Кличко озвучил это в присутствии журналистов, но дальше дало не пошло. А для того, чтобы что-то делать, регалии не нужны.
—  Ты всегда идешь в ногу с политикой. В 2004 году ты поддерживал Ющенко на выборах. Потом ты отказался взять награду из его рук. Для этого тоже была какая-то гражданская причина?
—  Мне казалось, что это очевидно для всех. И для Ющенко в том числе. Зачем, не нужно мне давать Заслуженного артиста. Это был мой вопрос, зачем давать звания, если нам, прежде всего, нужно коррупцию одолеть, дорогу строить, а не медальки на грудь вешать. А я человек прогрессивный.
— Но когда Вакарчук и Руслана стали Народными депутатами Украины, тебе делали предложение?
—  Нет. Я честно признаюсь, что мне сделали его один раз в 2004 или в 2005 году, стать депутатом от «Поры». И это было единственное предложение?
—  В Министерстве Культуры тебе ничего не хочется изменить?
—  Это не мой профиль. Почему есть стереотип, что талантливый человек обязательно должен быть политиком? Не нужно смешивать понятия. Если человек играет на баяне, почему он должен быть политиком? Сегодня я не готов. Может завтра… жизнь очень разноплановая.
—  Я хочу поговорить о фестивале «Країна мрій». Это твое детище. Фестиваль зарождался при Кучме. Тебя поддерживали президенты?
—  Потом его поддержал Ющенко. И я поддерживал Ющенко. Но Ющенко не удержал власть, как не удержал ее и Янукович. Значит, был тоже неэффективный менеджер. И у Януковича, и у Ющенко были проблемы – они не говорили с людьми. Нужно объяснять свои действия. Отдал Крым, зачем ты это сделал? Выйди на Майдан, объясни свои действия. Люди ведь не понимают. И в принципе, я выходил на Майдан, и предлагал их позвать?
—  Кстати, ты не сразу вышел на Майдан. Ты думал и определялся?
 —  Я бы в туре. Я на Майдан вышел в Черновцах, а потом в Ивано-Франковске. Мой мессидж был – люди, осторожно. Я остерегал их от войны, которая сейчас происходит. Я чувствовал, что так и будет. Выходишь – и страшно. Пахло смертью.
—  Но тогда все артисты спрятались.
—  Не все. И я 100% не хотел войны. Сейчас я показал своих двух сыновей. И это  общество интересует намного больше, чем 10 моих альбомов.
—  Почему ты нам не показал жену Наташу, с которой ты в браке 20 лет.
—  Есть личная жизнь. И если ее вываливать наружу, она перестает быть личной. И человек публичный  не имеет собственной жизни. А человек без личной – жизни не имеет внутреннего мира. И нормального ничего этот человек написать не может.
—  Это твоя позиция.
—  Это не позиция. Это логика.  Если человек дома показывает своих хомячков, ему больше нечего показать.
—  Мы пообщались с твоей французской женой Мари, которая очень много сделала для вас как для музыкантов. И вопрос: это для тебя личная история, или история творческая?
—  Для меня как раз та история, когда не нужно смешивать личное и работу.
—  Почему?
—  Так уже люди говорят, что не нужно смешивать личную жизнь с работой. На примере моей истории, я могу сказать, что мой брак развалился, потому, что мы хотели работать вместе. Проблемы семейные перешли в проблемы рабочие, и наоборот.
—  Ваш брак начался тогда, когда ты поехал покорять Париж.
—   Мы получили предложение от серьезной компании, которая называлась «Янус», она работала с французской властью,  и они получили гранты на работы с советскими артистами. Они работали с группой «Кино», «ДДТ». И мы начали ездить по Франции. Я познакомился с Мари в одной из первых поездок. Она нам делала супер туры по Европе.
—  Вы сразу полюбили друг другу?
—  Да. Я признаюсь, что меня привлекает в женщинах две вещи – интеллект и самостоятельность. Она мудрая и очень добрая. Она меня простила. Она меня любила, а я сбежал. Я просто уехал. Потому, что вербально решить ситуацию, было не реально. У нас разные культуры. Мужчина все-таки социальное существо. И социальная реализация ему очень нужна. И если ты участник культурного движения во Франции, но ты не авангард, а экзотика, при том, что тебя постоянно путают с русскими. Я скажу, что я изменился. И именно наше расставание меня изменило. Потому, что ты плывешь по течению, я влюбился в Мари, а она взяла на себя ответственность за мою судьбу.  И это она решила, что я буду жить во Франции.
—  А ты не думаешь, что она до сих пор тебя любит?
—  Я тебе скажу следующее – сейчас у Мари новый муж, который играет на аккордеоне. И когда я узнал этот факт, я понял, что я очень много для нее значу. Я знаком с ее новым мужем, он на меня смотрел волком. 
—  А она для тебя кто?
—  Мари для меня страница, которую я перелистнул. Но я очень благодарен ей и Франции. У меня всегда будут сантименты, но любовь прошла. Сейчас  у меня украинская страница. Я когда из Полтавы ехал во Францию, мне говорили родственники: «Это плохо, что жена иностранка». И я понял, что у нас совершенно разные культуры. У нас разные ценности.
—  А как же «любовь, не знает границ»?
—  Какое то время она не знает границ, а затем ты начинаешь строить семью.
—  Почему не было детей? Ты не чувствовал, что тебе это нужно?
—  Я не чувствовал перспективы и комфорта. Жизнь за границей, не простая. Хотя концертов у нас было намного больше, чем сейчас. Но я не чувствовал комфорта в будущем. Сегодня я могу прогнозировать завтрашний день. Я очень прагматичный человек. И заводить детей, когда ты не уверен в завтрашнем дне, это необдуманно.
—  Она тебя любила все-таки больше?
—  Мари сказала, что я очень закрытый человек. И в чем разница? Французы обязательно все проговаривают. Для нас, для славян, когда ты начинаешь все вываливать на стол, ты убиваешь семью. И мы думаем, если ты что-то чувствуешь, то твой партнер это тоже чувствует. А для французов важно говорить. И поэтому их браки недолговечны. Мы 10 лет продержались с Мари, а у них это очень быстрая ротация. И подержались мы с ней благодаря тому, что я славян. Я чувствовал ее состояние, но просто потом не смог это все держать в себе.
—  Тяжело далось тебе это расставание?
—  Я скажу, что это не те чувства, которые  я сейчас переживаю за страну. Было очень тяжело. До физического развала. Я болел. Сойтись с человеком – это очень легко, а любовь разорвать тяжело.
—  Ты долго принимал решение?
—  Я не принимал. Так получилось.
—  Ты не предлагал ей жить в Украине?
—  Мы приезжали в Украину 2 или 3 раза, и я видел их реакцию на нашу украинскую реальность. Они не смогли бы быть здесь.
—  Т.е. любви для приспособления мало.
—  Это женщины придумали эту штуку – любовь. Но есть разные состояния, которые все люди подогнали под одну кальку «любовь». И женщины в этом не разбираются.
—  Любовь для женщины – это невероятная сила, которая заставляет поменять нас, женщин, всю свою жизнь. Мари отказалась от карьеры актрисы, Наташа твоя гражданская жена занимается исключительно детьми.
—  Почему она гражданская? Мы давно расписаны. Мы очень давно расписаны. Я бы это и сейчас не рассказывал.
—  Когда вы расписались?
—  Очень давно. Больше 10 лет. Женщина очень пластичная. Она может измениться, это ее роль. И почему происходит постоянный конфликт между женщинами и мужчинами? Женщина думает, что мужчина может измениться. А мужчина – не пластичный. Он ось, на которую все навешивается. И нужно женщинам это понять раз и навсегда. Если мужчина пьет до брака, он будет пить и после брака. Если он любит машины до брака, он будет это делать и после брака. Женщины должны осознать – любит она такого или нет. А мужчины тоже не понимают, что женщина как партнер. Они должны понимать, что женщины – это часть их команды. А они все равняют по себе. Мужчина должен нести ответственность за женщину. И любовь может быть здесь и не при чем. Это все наша физиология. Любовь бывает двух видов: это увлечение, или это любовь духовного вида. Но это не является сексуальным увлечением. И с таким человеком ты можешь дожить до гроба. И к этой любви нужно стремиться.
—  Жена Наташа – это какая твоя любовь?
—  Это моя жизнь. Это большая часть моей жизни, потому, что есть еще работа.
—  Ты посвятил ей хотя бы одну песню?
—  У меня такая ситуация, что мизансцены, которые вписываются в песни, не имеют прямого отношения к жизни. Я пишу не о себе. Это все придуманные персонажи.
—  Ты романтик? Ты можешь спеть песню жене под гитару?
—  Я даже в душе не пою. Я только пел в общежитии девчонкам.
—  Твои дети, двое сыновей и две девочки. Что ты даешь как отец в воспитании детей? Старшему 10, а маленькому 2 года.
—  Отец может дать комфорт и достаток семье, а еще, я не верю в прямое воспитание. Нужно показывать своими поступками. Страшный сын очень закрытый, а вот с Устимом можно поговорить. Он сам говорит о своих проблемах. А вот Роман не делится. Он не идет на контакт.
—  Папа девочек какой?
—  Честно признаться, они меня не очень часто видят. Если посчитать по времени, то они маму в десять раз больше видят.
—  Ты можешь с ними остаться один?
—  Нет-нет, я не смогу. Это не реально. Еще одного, я накормлю, а всех вместе не смогу.
—  Четверо детей – это предел?
—  На сегодняшний день, четверо детей – это уже рекорд. У нас есть статус многодетной семьи.
—  Но до 40 лет у тебя не было детей. Говорят, что тогда мужчина или не хочет, или боится.
—  Я был инфантильным. Это означает, что я не наигрался. Я не дорос тогда до детей.
—  Почему ты никогда не позволял раскрыться. Почему ты повесил на все замок такой?
—  Я считаю, что тогда все это было не интересно. Сейчас просто у меня есть опыт, и я могу им поделиться.
—  Хватает вам времени на вас двоих?
—  Знаешь, мы артисты. Наша деятельность состоит из менеджмента и логистики. И это в семье очень важно. Чтобы уделить друг другу время, нужно его найти.
—  Вы можете поехать в отпуск вдвоем?
—  Да, конечно. Но, чтобы поехать в отпуск, нужно все рассчитать. Это сложный проект, который нужно распланировать за 2-3 месяца.
—  Кто этим занимается?
—  Я.  Но речь о лагерях и бабушках ведет Наташа. Я честно признаюсь, что я только 2 раза  в месяц могу семье посвятить полностью дни. Мы обычно в эти дни куда-то выезжаем. Хотелось бы, чтобы это было один раз в неделю.
«Відверто з Машею Єфросініною» – это цикл интервью с известными личностями, которые впервые откровенно будут говорить «о главном» – о том, о чем молчали ранее, о тех переломных моментах, которые навсегда изменили их жизнь. В новом осеннем сезоне гостями телеведущей Маши Ефросининой на канале «Украина»  станут 15 известных личностей, которые впервые откровенно расскажут о том, о чем молчали ранее.

Источник: www.segodnya.ua