Ежедневные горячие новости

Церковь отказалась крестить детей Пугачевой

Те, кто строго придерживается христианской морали, осуждают суррогатное материнство. О новой жизни, двойняшках и этической стороне вопроса мы поговорили со счастливым отцом.

— Скажите, что я не могу сейчас ответить. Я на костре! Мобильник привязанного к столбу и надежно обложенного хворостом Галкина разрывается от звонков. Вопреки традициям свое отцовство артист отмечает не распитием спиртных напитков, а ударным трудом в глухом лесу. Здесь, в окрестностях украинского Житомира, продолжаются съемки сериала «Все могут короли» для канала «Россия 1». У Галкина там сразу две главных роли: он играет госслужащего Мишу Николаева, который вдруг провалился в прошлое, поменявшись местами с герцогом Каннингемом. Счастливо избежав сожжения, в перерыве на обед артист ответил на вопросы «Комсомольской правды».

Максим Галкин: «Придет время и церковь увидит в суррогатном материнстве Божий промысел» — Тяжело уезжать из дома после рождения детей? — Вы знаете, у меня в последние много лет есть главная причина, по которой я хочу быстрее вернуться домой. Это Алла. А теперь у меня три таких причины: Алла, Гарри и Лиза. В три раза меньше хочется уезжать и в три раза больше хочется возвращаться. — Что вы испытали, когда впервые взяли своих детей на руки? Кстати, это, наверное, сложно – взять их одновременно? — Можно, только надо головки держать. Поэтому лучше все-таки брать их по одному. Это такое трепетное ощущение… Они совсем крохи. Это как что-то хрупкое берешь. Кроме невероятного счастья, это еще и особый страх: не повредить бы! Правда, после того, как взял, нет уже такого страха. — Вы уже помогали купать малышей, памперсы менять? —
Пока только присутствовал. Алла и памперсы меняла, и мыла.

— Вы рассчитывали держать рождение детей в тайне? — Не было никакого желания прямо сразу сделать это достоянием общественности. У нас много друзей близких, и даже им мы сразу не говорили. Но понятно было, что, как только мы скажем о детях большому кругу людей, информация все равно просочится. Просто это случилось чуть раньше, чем мы рассчитывали. Мы не были источником этой утечки. — Уже разобрались, кто на кого похож? — Сразу, как только они родились, было видно, что Гарри похож на меня, а Лиза — на Аллу.

— Известно, что православная церковь не одобряет суррогатное материнство. Известный протодиакон Андрей Кураев уже заявил, что церковь должна потребовать от вас с Аллой покаяния в грехе и только после этого допустить ваших детей к крещению. — Я скажу так. У меня нет ощущения, что официальная православная церковь определилась со своим мнением по этому вопросу. Для меня церковь – это не какой-то единый организм. Я ее воспринимаю как совокупность совершенно разных людей, которые могут заблуждаться в своих убеждениях, которые могут быть искренними в своих публичных выступлениях. Для меня вера – вещь абсолютно не публичная. И к публичным священникам я отношусь с большим скепсисом.

— На мой взгляд, если священник выступает в СМИ с разного рода заявлениями по довольно светским поводам, то он может быть настолько прогрессивен, чтобы принять суррогатное материнство как факт научного прогресса. Церковь многие достижения прогресса приняла как должное и нашла в них Бога. И я думаю, что пройдет какое-то время, и православная церковь официально найдет Божий промысел в суррогатном материнстве. А спорить с отдельными, на мой взгляд, заблуждающимися людьми я не готов. Потому что это мой выбор, мои дети, это мое дело. — Вы не жалеете, что стали отцом только сейчас? — Нет, я думаю, что именно сейчас готов к отцовству. Не раньше и не позже. На мой взгляд, все это очень вовремя. Я к своему отцовству отношусь, как к большой удаче и большому благоволению свыше…